![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fonzeppelinВвиду ограничения на количество символов в ЖЖ, пришлось разбить материал на две части:
Первая часть - Вопросы альтернативной истории: О возможностях авианосцев
Оборонительные возможности АУГ
Одно из ключевых преимуществ авианосца – это его способность оперировать (и сохранять полную боеспособность!) оставаясь самому в полностью пассивном режиме, не выдавая себя излучениями вообще. В более “мягкой” форме, авианосец излучает ровно столько, и ровно в тех диапазонах, в которых должен излучать крупный гражданский корабль. Это помогает ввести в заблуждение радиоразведку противника, мешает ей идентифицировать авианосец посреди гражданского траффика.
Степень “открытости” авианосца в радиодиапазоне определяется уровнем EMCON – EMission CONtrol, то есть “контроль излучений”. В режиме EMCON A (полное радиомолчание) авианосец не излучает вообще ничего, исключая экстренные передачи при помощи узконаправленных антенн. В более частом режиме EMCON B, авианосец поддерживает “гражданскую” активность (то есть задействует радары на гражданских частотах) и ведет ограниченные переговоры, используя спутниковую связь и самолет ДРЛО в качестве ретранслятора. Наконец, в режиме EMCON C, авианосец полностью активен, использует все свои РЛС и системы связи в максимально эффективном режиме.
Читатель может спросить меня “если авианосец может постоянно оперировать в пассивном режиме, то зачем вообще существует EMCON B? Не лучше ли оставаться полностью невидимым?”. Это связано с тем, что оппонент использует для поиска авианосца не только пассивные, но и активные средства (радарную и визуальную разведку). Обнаруженный на радаре крупный корабль, хранящий полное радиомолчание, по определению выглядит подозрительно. В то же время, обнаруженный на радаре крупный корабль, излучающий на частотах гражданских РЛС и гражданских же каналов связи, мало чем отличается от сотен и сотен таких же крупных сухогрузов, танкеров и прочих контейнеровозов.
И, чтобы не откладывать в долгий ящик – сразу разберу популярный миф о том, что “спутники все равно все видят”.
Спутники морской разведки делятся на пассивные, и активные. Пассивные сателлиты просто слушают эфир, идентифицируют частоты выявленных передатчиков и ретранслируют их положение на базу. Активные же – используют собственные бортовые РЛС для сканирования океана. Первые имеют глобальный охват, но в состоянии обнаружить только те корабли, которые что-то да излучают. Вторые могут найти корабль в море самостоятельно, но из-за малой мощности своих радаров, могут сканировать поверхность океана лишь сравнительно узкими полосами.
* Способ противодействия пассивным сателлитам – не излучать ничего, что может выдать авианосец. Если авианосец переходит в режим EMCON A (никаких излучений вообще), то для пассивных сателлитов он полностью невидим. В режиме EMCON B (ограниченное излучение на гражданских частотах) авианосец видим, но сателлит не в состоянии отличить его от гражданского корабля.
* Способ противодействия активным сателлитам – не попадаться под луч. Возможности маломощных радаров сателлитов невелики: они могут сканировать лишь довольно узкую полосу вдоль траектории полета, и, так как их орбиты легко предсказуемы – для авианосца не составляет особого труда просто уклоняться от сканирования. Для примера, один из самых современных радарных сателлитов, германский TerraSAR-X, может сканировать поверхность полосами не более 100 километров шириной. Кроме того, у сателлитов есть проблемы с идентификацией обнаруженных целей: больших и плоских кораблей в море много!
Наконец – и это очень немаловажно в контексте современной войны на море! – любые сателлиты можно сбить. Совершенствование противоракет достигло уже такого уровня, когда ракета, способная поразить спутник на низкой орбите (небезызвестный “Стандарт” SM-3) размещается в стандартной пусковой ячейке крейсера или эсминца и получает данные от СУО корабля. И в отличие от боевых блоков баллистических ракет, спутники, очень легкие цели. Их орбиты предсказуемы, их положение в пространстве заранее известно, и они не могут прикрыться ложными мишенями: за пару витков, противник их отфильтрует. Поэтому, если авианосная группа не может уклониться маневром от угрожающего ей активного сателлита – она всегда может сбить его превентивной атакой.
Разумеется, защита авианосца не ограничивается исключительно маскировкой. Не менее (а то и более) важным является предупреждение неприятельской воздушной и морской разведки.
Для этого, авианосная ударная группа своими палубными самолетами непрерывно контролирует воздушное пространство вокруг себя, пресекая разведку оппонента. Фактически, палубная авиация создает “туман войны” – область, радиусом около полутысячи (или более) километров, в пределах которой противник или вообще не видит, что происходит, либо, по крайней мере, не может точно идентифицировать находящиеся там корабли и отслеживать самолеты. И, так как противник не видит/не знает, что происходит в контролируемом пространстве, то, соответственно, он не может и нацелить скоординированные удары.
Основную роль в обеспечении “тумана войны” играет, разумеется, способность заблаговременно обнаруживать средства разведки оппонента (в первую очередь – морские патрульные самолеты). Эту задачу выполняют, во-первых – средства радиотехнической разведки флота, и во-вторых – самолеты ДРЛО.
Можно без особых преувеличений утверждать, что палубный самолет ДРЛО – второй по важности элемент АУГ после самого авианосца. E-2C/D “Хокай” обеспечивает радарное покрытие воздушного и морского пространства вокруг АУГ, тем самым позволяя кораблям оперировать в пассивном режиме, не включая собственные радары. Самая современная модель, E-2D “Улучшенный Хокай”, имеет дальность обнаружения крупных воздушных целей (морских патрульных самолетов и бомбардировщиков) более 600 километров. Меньшие цели – истребители, штурмовики и крылатые ракеты – уверенно засекаются на дистанциях 250-300 км.
Возможности самолета ДРЛО не исчерпываются только обнаружением воздушных и морских целей. Имея на борту помимо пилотов еще и команду операторов, “Хокай” умеет следующее:
* Контроль воздушного пространства и информационное обеспечение АУГ – самолет ДРЛО непрерывно ретранслирует (в реальном времени) картину контролируемого воздушного пространства на дружественные корабли и самолеты, тем самым позволяя им оставаться в полностью пассивном режиме, имея полное представление об обстановке.
* Управление действиями авиации – наличие на борту авиадиспетчера позволяет самолету ДРЛО направлять действия истребителей-перехватчиков, координировать оборонительные операции палубной авиации.
* Ретрансляция сигналов – так как самолет ДРЛО оперирует в “активном” режиме и находится в пределах видимости всех кораблей и самолетов АУГ, то именно он обычно используется для ретрансляции сигналов. Узконаправленный сигнал посылается кораблем на самолет ДРЛО, который, в свою очередь, ретранслирует его получателю. Это позволяет существенно снизить вероятность радиоперехвата и затрудняет действия радиотехнической разведки оппонента.
* (только для модели E-2D) Выработка огневых решений и управление оружием – благодаря полной интеграции информационных систем, самолет ДРЛО может снабжать корабли и самолеты всей информацией, необходимой для выработки ими огневых решений. Более того, по имеющимся данным, он также может управлять самостоятельно полетом таких видов вооружения, как ЗУР SM-6 ERAM, УРВВ AIM-120 AMRAAM и ПКР RGM-86 “Гарпун”. При этом самолет ДРЛО отслеживает положение цели, и ракеты в реальном времени и передает на борт ракеты необходимые поправки. Это позволяет кораблям и самолетам АУГ атаковать цели, оставаясь в полностью пассивном режиме.
Конечно, при всех достоинствах, палубный самолет ДРЛО все же имеет и очевидный недостаток – работа его радара постоянно видна оппоненту. Однако это не демаскирует значимо эскадру, потому что самолет ДРЛО не привязан непосредственно к авианосцу. Как правило, он держится в стороне от него – специально, чтобы неприятель не смог по местоположению самолета ДРЛО аппроксимировать местоположение авианосца.
Авиадиспетчер на борту E-2C "Хокай".
ПРИМЕР: условно предположим, что самолет ДРЛО держится в 300 километрах от авианосца. При дальности действия радара в 550 километров, это позволяет ему обеспечить перекрытие авианосца на 250 километров, где бы корабль ни находился: то есть неприятельский самолет-разведчик, патрулирующий над океаном, будет обнаружен “Хокаем” минимум за 250 километров до авианосца.
Неприятель же знает только, что авианосец где-то в круге радиусом 300-400 километров от “Хокая”; чтобы найти авианосец, неприятелю придется обыскать площадь, равную 300000 – 500000 квадратных километров. Иначе говоря, территорию, сопоставимую с площадью Великобритании. Причем направленные обыскивать эту территорию корабли и самолеты будут вынуждены оперировать, находясь под постоянной угрозой атаки палубными истребителями, наводимыми самолетом ДРЛО – или дальнобойными ракетами с кораблей.
Маскировка и предупреждение неприятельской разведки являются первыми рубежами обороны АУГ: неприятель не может атаковать авианосец, если не знает, где именно он находится. Наличие на кораблях ВМФ США систем имитации отраженных сигналов радара позволяет практически любому кораблю – вплоть до траулеров и патрульных куттеров! – при необходимости, имитировать радарную сигнатуру авианосца. Это затрудняет неприятелю идентификацию кораблей соединения.
Стоит также упомянуть о мерах, принимаемых против акустического обнаружения. Все современные военные корабли ВМФ США, от фрегата и выше, оснащены системой акустической маскировки “Prairie-Masker”. Эта система использует сжатый воздух для создания своего рода “пузырьковой завесы” вокруг корпуса корабля (компонент “Masker”) и вокруг винтов (компонент “Prairie”):
* Компонент “Masker” – закачивает сжатый воздух под корпус корабля, создавая пузырьковую завесу в районе машинного отделения. Воздушные пузырьки (т.е. точки изменения плотности среды) нарушают распространение звука в воде, тем самым затрудняя идентификацию корабля по шумам его механизмов.
* Компонент “Prairie” – выпускает сжатый воздух через лопасти винтов, тем самым снижая эффект кавитации. Возникающие кавитационные пузырьки наполняются сжатым воздухом и схлопываются медленнее, сокращая общую шумность корабля.
Как следствие, акустическая сигнатура авианосца во-первых “тише”, чем следует исходя из его размеров и мощности силовой установки, а во-вторых, “размыта”, сложна для идентификации. Это означает, например, что субмарина, уловившая авианосец своей акустикой, не сможет точно понять, что именно видит, пока не идентифицирует цель визуально, либо при помощи внешних источников информации.
Бесспорно, всегда может настать момент, когда возможности введения противника в заблуждение будут исчерпаны, и АУГ будет вынуждена отражать массированную атаку. Преимущества АУГ в данном случае – это возможность организовать сложную, эшелонированную оборону, и свести к минимуму необходимость ее участников выявлять свое положение. Первоочередную опасность для АУГ представляет неприятельская авиация и противокорабельные ракеты, а также подводные лодки. В меньшей степени – надводные корабли.
Первым рубежом обороны авианосца являются его палубные истребители. Для того чтобы обеспечить оптимальное время реакции на внезапную угрозу, АУГ обычно размещает звено истребителей в качестве постоянного патруля в 300-350 километрах впереди АУГ по направлению “вектора угрозы” (то есть по тому направлению, вероятность появления с которого неприятеля наибольшая). В случае высокой вероятности атаки, воздушных патрулей может быть несколько, размещенных по периметру и по глубине обороняемого пространства. Авианосец также держит в пятиминутной готовности к взлету звено истребителей с максимальной противовоздушной нагрузкой – резерв, который экстренно запускается в случае неприятельской атаки.
В максимальной противовоздушной комплектации, F/A-18F может нести до четырнадцати (!!!) УРВВ: до восьми дальнобойных УРВВ AIM-120 AMRAAM и четыре УРВВ ближнего радиуса действия AIM-9 Sidewinder. Разумеется, при этом не остается запаса веса для подвесных топливных баков, поэтому такая нагрузка неприемлема для длительного патрулирования. Она, однако, прекрасно подходит для срочного вылета навстречу надвигающейся воздушной угрозе.
F/A-18 в полной противооздушной нагрузке.
Основной задачей передового воздушного патруля является сдерживание и рассредоточение самолетов противника – чтобы не допустить их одновременного выход на пусковой рубеж. Последующим воздушным патрулям и звеньям, поднимающимся по тревоге с авианосца, приходится иметь дело уже непосредственно с запущенными противокорабельными ракетами. Эффективность воздушной баталии во многом зависит от того, насколько эффективно передовому патрулю удастся рассеять наступающие ударные самолеты противника: сбивать подходящие небольшими группами ракеты, разумеется, куда проще, чем полный залп!
Если авианосец оперирует в радиусе досягаемости истребительной авиации противника, то противовоздушные патрули усиливаются, при этом часть истребителей патрулирует в засаде на малых высотах. Это позволяет вводить в бой силы последовательно, неожиданно для противника.
Следующим после палубной авиации рубежом обороны АУГ, являются ракетоносные корабли – крейсера и эсминцы прикрытия. Как правило, стандартная американская АУГ включает один ракетный крейсер, и три-четыре эсминца или фрегата сопровождения. При необходимости, количество кораблей эскорта может быть пропорционально увеличено.
Эскортные корабли рассредоточиваются в пространстве вокруг авианосца так, чтобы, с одной стороны, затруднить идентификацию (строгие, правильные построения, которые так часто присутствуют на фотографиях, никогда не используются в военное время – их слишком легко идентифицировать), а с другой – обеспечить достаточное перекрытие и взаимную поддержку.
Красивое, парадное построение АУГ: никогда не используется в настоящих боевых действиях.
Как правило, один эскортный корабль держится в непосредственной близости от авианосца – таким образом, чтобы надежно прикрывать его своими ракетами со всех направлений. Остальные эскортные корабли располагаются так, чтобы равномерно перекрыть все потенциальные направления подхода угрозы. При этом сектора обстрела перекрываются таким образом, чтобы каждый эскортный корабль находился под прикрытием как минимум одного (лучше нескольких) других. Следует отметить: авианосец вовсе не обязательно должен находиться в центре периметра, формируемого кораблями эскорта. Это сделало бы его слишком легко идентифицируемым.
Построение ордера ПВО АУГ времен Холодной Войны.
Вполне естественно, что возможности обороны напрямую зависят от высоты полета неприятельских самолетов/ракет – и, соответственно, от дистанции, с которой радары кораблей смогут взять их на сопровождение над горизонтом. Низколетящая дозвуковая ракета будет обнаружена на много меньшей дистанции, чем высоколетящая сверхзвуковая.
Стандартной оборонительной тактикой ВМФ США в годы Холодной Войны была постановка т.н. “ракетного капкана“ – то есть размещение ракетоносного корабля (крейсера или эсминца) в режиме радиомолчания на направлении приближения противника. Неприятельские самолеты, двигающиеся к авианосцу, проходили рядом с кораблем-“капканом”, который, когда самолеты оказывались в радиусе досягаемости, внезапно включал свои РЛС и атаковал самолеты зенитными ракетами. Недостатком этой весьма эффективной тактики было то, что если неприятель успевал-таки отреагировать и атаковал сам корабль-капкан, то шансы его уцелеть (находясь вне эффективного прикрытия других кораблей АУГ) были очень невелики.
Американский флот предпринял несколько шагов по улучшению тактического положения. Начиная с 1980-ых, американские ракетоносные корабли могли оперировать в полностью пассивном режиме, запуская зенитные ракеты по целям, “подсвеченным” другими кораблями. Это достигалось за счет полной унификации РЛС обнаружения и сопровождения, РЛС “подсветки” целей, и бортовых СУО. Таким образом, перешедший в “активный” режим, например фрегат, мог координировать и нацеливать зенитную стрельбу остающихся полностью пассивными крейсеров и эсминцев.
Пуск загоризонтной зенитной ракеты SM-6.
С принятием на вооружение зенитных ракет SM-6 ERAM, имеющих эффективную дальность свыше 250 километров (вероятно, более 400 километров) и активную головку самонаведения, оборонительные возможности авианосных соединений возросли на порядок. Благодаря системной интеграции между БИУС Aegis и самолетом ДРЛО E-2D, у ракетных крейсеров и эсминцев ВМФ США появилась возможность атаковать цель на удалении в сотни километров, не наблюдая ее своими радарами и даже не выходя из пассивного режима. Самолет ДРЛО отслеживает положение цели в реальном времени своим радаром и пересылает данные на ракетоносный корабль, бортовая Aegis обрабатывает эти данные и преобразует их в курсовые поправки для запущенной ракеты. Приблизившись к цели, ракеты SM-6 использует свою активную радиолокационную головку самонаведения, чтобы найти цель и перехватить ее. Таким образом, теперь “ракетным капканом” является, по сути дела, все воздушное пространство в радиусе нескольких сотен километров от АУГ.
В настоящее время, противовоздушная оборона АУГ имеет максимально возможную тактическую глубину – ее внешние рубежи де-факто определяются досягаемостью сенсорных систем кораблей и самолета ДРЛО. Любой объект, обнаруженный в радиусе 500 километров от авианосца, может быть в любой момент атакован ракетами большой дальности с минимальным предупреждением.
Самолеты РЭБ также могут быть эффективно использованы для защиты корабельного соединения. Их бортовые постановщики помех позволяют эффективно нарушать работу головок самонаведения противокорабельных ракет неприятеля, затруднять обнаружение дружественных кораблей и их точную идентификацию. При этом, корабли не включают собственные станции РЭБ – что лишает ПКР возможности навестись на источники помех.
Рассмотрев оборону от воздушного нападения, рассмотрим теперь защиту от подводных лодок. Главное, что нужно понимать в этом контексте: хотя современные субмарины могут развивать скорость сопоставимую, или даже превосходящую таковую у надводных кораблей, быстрый ход не является “тихим”. Особенно это характерно для атомных субмарин, с их постоянно работающими контурами охлаждения. Шум турбин, насосов, кавитация винтов позволяет противнику без труда засечь идущую на 30-35 узлах атомную субмарину с расстояния в сотни километров.
Поэтому в реальной боевой обстановке, в присутствии рядом оппонента большинство субмарин двигаются со скоростью “тихого” хода, не более 15-20 узлов. На такой скорости, акустическая сигнатура субмарины оптимально сочетается с ее мобильностью (иначе говоря, субмарина и не слишком шумная, и не слишком медленная).
Проблема в том, что авианосная группа может двигаться существенно быстрее. И проблемы шумности ее не волнуют в такой степени, как подводную лодку: более того, система “Praire” существенно смягчает главный источник шума – кавитацию. Фактически, ситуация выглядит так, что медленная и ограниченная в понимании обстановки субмарина пытается поймать куда более быстрый и ГОРАЗДО лучше представляющий себе окружающую обстановку авианосец. Если авианосец не забывает делать противолодочные зигзаги, шансы субмарины успешно перехватить его, невелики. Исключением, разумеется, являются те ситуации, когда движение авианосца вынужденно предсказуемо, и субмарина заранее поджидает его в засаде – например, возле географической узости. Или, когда авианосец случайно наталкивается точно на субмарину – на войне как на войне!
Именно чтобы избежать расклада “на войне как на войне”, авианосец интенсивно прочесывает пространство на планируемом курсе движения. Главную роль в этом играют его палубные противолодочные вертолеты; во время Холодной Войны, на вооружении состояли также противолодочные самолеты S-3 “Викинг”, имеющие больший радиус действия и большее время патрулирования (однако, не имеющие весьма ценной способности зависать и спускать в воду подвесной сонар). В перспективе, возможно, ВМФ США примет на вооружение противолодочную версию конвертопланов V-22 “Оспри”, сочетающую дальность и скорость самолета со способностью зависать – вертолета.
Основной задачей авиации является как выявление субмарин в засаде на планируемом пути движения авианосца, так и сдерживание субмарин от загоризонтных ракетных атак посредством “угрозы возмездия”. Подводные лодки очень слабо представляют себе воздушную обстановку над собой – и ракетные атаки являются масштабным демаскирующим фактором. Если ракетоносная субмарина попытается запускать ракеты в присутствии поблизости противолодочного вертолета, судьба субмарины незавидна.
Помимо авиации, свою роль в противолодочном охранении авианосца играют корабли эскорта. Внешнее охранение использует преимущественно пассивные гидролокаторы, переключаясь на активные только по тревоге. Внутреннее охранение (крейсер или эсминец, двигающийся в непосредственной близости от авианосца) использует активные гидролокаторы для непрерывного сканирования водного пространства в непосредственной близости от авианосца. Помимо обнаружения субмарин, внутреннее охранение также играет роль средства сдерживания: субмарина, сумевшая-таки просочиться сквозь оборонительные периметры АУГ вынуждена считаться с риском, что, даже сумев выполнить успешную атаку на авианосец, она с высокой степенью вероятности будет немедленно уничтожена противолодочными ракетами кораблей охранения.
Еще одним элементом обороны АУГ являются входящие в ее состав подводные лодки. Типовая американская АУГ обычно всегда сопровождается 1-2 многоцелевыми атомными субмаринами типа “Лос-Анджелес” или “Вирджиния”. Субмарины играют важную роль в противолодочной и противокорабельной обороне АУГ: при этом, палубные истребители авианосца значительно облегчают развертывание субмарин, блокируя операции противолодочных самолетов и вертолетов оппонента. Подобно тому, как АУГ нейтрализует воздушную разведку неприятеля в значительном радиусе от себя, АУГ также нейтрализует воздушную противолодочную оборону неприятеля, обеспечивая, тем самым, важное стратегическое преимущество своим субмаринам.
Оборона АУГ от надводных кораблей противника едва ли должна рассматриваться отдельно. Как правило, она неотделима от атаки: палубная авиация находит и атакует надводные корабли противника до того, как те смогут атаковать АУГ. В случае, если контакт с надводными силами противника по тем или иным причинам неизбежен, эскортные корабли и субмарины выдвигаются вперед, нанося удары торпедами и противокорабельными ракетами по кораблям противника до того, как те сумеют идентифицировать авианосец.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
При всех их достоинствах, авианосцы, безусловно, не всемогущи. Они имеют ряд вынужденных ограничений, которые сдерживают возможности их применения. Однако - и я еще раз это подчеркиваю! - авианосцы обладают и рядом преимуществ, которые позволяют палубной авиации оставаться реальной величиной в войне на море.
И... они просто красивы)
Первая часть - Вопросы альтернативной истории: О возможностях авианосцев
Оборонительные возможности АУГ
Одно из ключевых преимуществ авианосца – это его способность оперировать (и сохранять полную боеспособность!) оставаясь самому в полностью пассивном режиме, не выдавая себя излучениями вообще. В более “мягкой” форме, авианосец излучает ровно столько, и ровно в тех диапазонах, в которых должен излучать крупный гражданский корабль. Это помогает ввести в заблуждение радиоразведку противника, мешает ей идентифицировать авианосец посреди гражданского траффика.
Степень “открытости” авианосца в радиодиапазоне определяется уровнем EMCON – EMission CONtrol, то есть “контроль излучений”. В режиме EMCON A (полное радиомолчание) авианосец не излучает вообще ничего, исключая экстренные передачи при помощи узконаправленных антенн. В более частом режиме EMCON B, авианосец поддерживает “гражданскую” активность (то есть задействует радары на гражданских частотах) и ведет ограниченные переговоры, используя спутниковую связь и самолет ДРЛО в качестве ретранслятора. Наконец, в режиме EMCON C, авианосец полностью активен, использует все свои РЛС и системы связи в максимально эффективном режиме.
Читатель может спросить меня “если авианосец может постоянно оперировать в пассивном режиме, то зачем вообще существует EMCON B? Не лучше ли оставаться полностью невидимым?”. Это связано с тем, что оппонент использует для поиска авианосца не только пассивные, но и активные средства (радарную и визуальную разведку). Обнаруженный на радаре крупный корабль, хранящий полное радиомолчание, по определению выглядит подозрительно. В то же время, обнаруженный на радаре крупный корабль, излучающий на частотах гражданских РЛС и гражданских же каналов связи, мало чем отличается от сотен и сотен таких же крупных сухогрузов, танкеров и прочих контейнеровозов.
И, чтобы не откладывать в долгий ящик – сразу разберу популярный миф о том, что “спутники все равно все видят”.
Спутники морской разведки делятся на пассивные, и активные. Пассивные сателлиты просто слушают эфир, идентифицируют частоты выявленных передатчиков и ретранслируют их положение на базу. Активные же – используют собственные бортовые РЛС для сканирования океана. Первые имеют глобальный охват, но в состоянии обнаружить только те корабли, которые что-то да излучают. Вторые могут найти корабль в море самостоятельно, но из-за малой мощности своих радаров, могут сканировать поверхность океана лишь сравнительно узкими полосами.
* Способ противодействия пассивным сателлитам – не излучать ничего, что может выдать авианосец. Если авианосец переходит в режим EMCON A (никаких излучений вообще), то для пассивных сателлитов он полностью невидим. В режиме EMCON B (ограниченное излучение на гражданских частотах) авианосец видим, но сателлит не в состоянии отличить его от гражданского корабля.
* Способ противодействия активным сателлитам – не попадаться под луч. Возможности маломощных радаров сателлитов невелики: они могут сканировать лишь довольно узкую полосу вдоль траектории полета, и, так как их орбиты легко предсказуемы – для авианосца не составляет особого труда просто уклоняться от сканирования. Для примера, один из самых современных радарных сателлитов, германский TerraSAR-X, может сканировать поверхность полосами не более 100 километров шириной. Кроме того, у сателлитов есть проблемы с идентификацией обнаруженных целей: больших и плоских кораблей в море много!
Наконец – и это очень немаловажно в контексте современной войны на море! – любые сателлиты можно сбить. Совершенствование противоракет достигло уже такого уровня, когда ракета, способная поразить спутник на низкой орбите (небезызвестный “Стандарт” SM-3) размещается в стандартной пусковой ячейке крейсера или эсминца и получает данные от СУО корабля. И в отличие от боевых блоков баллистических ракет, спутники, очень легкие цели. Их орбиты предсказуемы, их положение в пространстве заранее известно, и они не могут прикрыться ложными мишенями: за пару витков, противник их отфильтрует. Поэтому, если авианосная группа не может уклониться маневром от угрожающего ей активного сателлита – она всегда может сбить его превентивной атакой.
Разумеется, защита авианосца не ограничивается исключительно маскировкой. Не менее (а то и более) важным является предупреждение неприятельской воздушной и морской разведки.
Для этого, авианосная ударная группа своими палубными самолетами непрерывно контролирует воздушное пространство вокруг себя, пресекая разведку оппонента. Фактически, палубная авиация создает “туман войны” – область, радиусом около полутысячи (или более) километров, в пределах которой противник или вообще не видит, что происходит, либо, по крайней мере, не может точно идентифицировать находящиеся там корабли и отслеживать самолеты. И, так как противник не видит/не знает, что происходит в контролируемом пространстве, то, соответственно, он не может и нацелить скоординированные удары.
Основную роль в обеспечении “тумана войны” играет, разумеется, способность заблаговременно обнаруживать средства разведки оппонента (в первую очередь – морские патрульные самолеты). Эту задачу выполняют, во-первых – средства радиотехнической разведки флота, и во-вторых – самолеты ДРЛО.
Можно без особых преувеличений утверждать, что палубный самолет ДРЛО – второй по важности элемент АУГ после самого авианосца. E-2C/D “Хокай” обеспечивает радарное покрытие воздушного и морского пространства вокруг АУГ, тем самым позволяя кораблям оперировать в пассивном режиме, не включая собственные радары. Самая современная модель, E-2D “Улучшенный Хокай”, имеет дальность обнаружения крупных воздушных целей (морских патрульных самолетов и бомбардировщиков) более 600 километров. Меньшие цели – истребители, штурмовики и крылатые ракеты – уверенно засекаются на дистанциях 250-300 км.
Возможности самолета ДРЛО не исчерпываются только обнаружением воздушных и морских целей. Имея на борту помимо пилотов еще и команду операторов, “Хокай” умеет следующее:
* Контроль воздушного пространства и информационное обеспечение АУГ – самолет ДРЛО непрерывно ретранслирует (в реальном времени) картину контролируемого воздушного пространства на дружественные корабли и самолеты, тем самым позволяя им оставаться в полностью пассивном режиме, имея полное представление об обстановке.
* Управление действиями авиации – наличие на борту авиадиспетчера позволяет самолету ДРЛО направлять действия истребителей-перехватчиков, координировать оборонительные операции палубной авиации.
* Ретрансляция сигналов – так как самолет ДРЛО оперирует в “активном” режиме и находится в пределах видимости всех кораблей и самолетов АУГ, то именно он обычно используется для ретрансляции сигналов. Узконаправленный сигнал посылается кораблем на самолет ДРЛО, который, в свою очередь, ретранслирует его получателю. Это позволяет существенно снизить вероятность радиоперехвата и затрудняет действия радиотехнической разведки оппонента.
* (только для модели E-2D) Выработка огневых решений и управление оружием – благодаря полной интеграции информационных систем, самолет ДРЛО может снабжать корабли и самолеты всей информацией, необходимой для выработки ими огневых решений. Более того, по имеющимся данным, он также может управлять самостоятельно полетом таких видов вооружения, как ЗУР SM-6 ERAM, УРВВ AIM-120 AMRAAM и ПКР RGM-86 “Гарпун”. При этом самолет ДРЛО отслеживает положение цели, и ракеты в реальном времени и передает на борт ракеты необходимые поправки. Это позволяет кораблям и самолетам АУГ атаковать цели, оставаясь в полностью пассивном режиме.
Конечно, при всех достоинствах, палубный самолет ДРЛО все же имеет и очевидный недостаток – работа его радара постоянно видна оппоненту. Однако это не демаскирует значимо эскадру, потому что самолет ДРЛО не привязан непосредственно к авианосцу. Как правило, он держится в стороне от него – специально, чтобы неприятель не смог по местоположению самолета ДРЛО аппроксимировать местоположение авианосца.
Авиадиспетчер на борту E-2C "Хокай".
ПРИМЕР: условно предположим, что самолет ДРЛО держится в 300 километрах от авианосца. При дальности действия радара в 550 километров, это позволяет ему обеспечить перекрытие авианосца на 250 километров, где бы корабль ни находился: то есть неприятельский самолет-разведчик, патрулирующий над океаном, будет обнаружен “Хокаем” минимум за 250 километров до авианосца.
Неприятель же знает только, что авианосец где-то в круге радиусом 300-400 километров от “Хокая”; чтобы найти авианосец, неприятелю придется обыскать площадь, равную 300000 – 500000 квадратных километров. Иначе говоря, территорию, сопоставимую с площадью Великобритании. Причем направленные обыскивать эту территорию корабли и самолеты будут вынуждены оперировать, находясь под постоянной угрозой атаки палубными истребителями, наводимыми самолетом ДРЛО – или дальнобойными ракетами с кораблей.
Маскировка и предупреждение неприятельской разведки являются первыми рубежами обороны АУГ: неприятель не может атаковать авианосец, если не знает, где именно он находится. Наличие на кораблях ВМФ США систем имитации отраженных сигналов радара позволяет практически любому кораблю – вплоть до траулеров и патрульных куттеров! – при необходимости, имитировать радарную сигнатуру авианосца. Это затрудняет неприятелю идентификацию кораблей соединения.
Стоит также упомянуть о мерах, принимаемых против акустического обнаружения. Все современные военные корабли ВМФ США, от фрегата и выше, оснащены системой акустической маскировки “Prairie-Masker”. Эта система использует сжатый воздух для создания своего рода “пузырьковой завесы” вокруг корпуса корабля (компонент “Masker”) и вокруг винтов (компонент “Prairie”):
* Компонент “Masker” – закачивает сжатый воздух под корпус корабля, создавая пузырьковую завесу в районе машинного отделения. Воздушные пузырьки (т.е. точки изменения плотности среды) нарушают распространение звука в воде, тем самым затрудняя идентификацию корабля по шумам его механизмов.
* Компонент “Prairie” – выпускает сжатый воздух через лопасти винтов, тем самым снижая эффект кавитации. Возникающие кавитационные пузырьки наполняются сжатым воздухом и схлопываются медленнее, сокращая общую шумность корабля.
Как следствие, акустическая сигнатура авианосца во-первых “тише”, чем следует исходя из его размеров и мощности силовой установки, а во-вторых, “размыта”, сложна для идентификации. Это означает, например, что субмарина, уловившая авианосец своей акустикой, не сможет точно понять, что именно видит, пока не идентифицирует цель визуально, либо при помощи внешних источников информации.
Бесспорно, всегда может настать момент, когда возможности введения противника в заблуждение будут исчерпаны, и АУГ будет вынуждена отражать массированную атаку. Преимущества АУГ в данном случае – это возможность организовать сложную, эшелонированную оборону, и свести к минимуму необходимость ее участников выявлять свое положение. Первоочередную опасность для АУГ представляет неприятельская авиация и противокорабельные ракеты, а также подводные лодки. В меньшей степени – надводные корабли.
Первым рубежом обороны авианосца являются его палубные истребители. Для того чтобы обеспечить оптимальное время реакции на внезапную угрозу, АУГ обычно размещает звено истребителей в качестве постоянного патруля в 300-350 километрах впереди АУГ по направлению “вектора угрозы” (то есть по тому направлению, вероятность появления с которого неприятеля наибольшая). В случае высокой вероятности атаки, воздушных патрулей может быть несколько, размещенных по периметру и по глубине обороняемого пространства. Авианосец также держит в пятиминутной готовности к взлету звено истребителей с максимальной противовоздушной нагрузкой – резерв, который экстренно запускается в случае неприятельской атаки.
В максимальной противовоздушной комплектации, F/A-18F может нести до четырнадцати (!!!) УРВВ: до восьми дальнобойных УРВВ AIM-120 AMRAAM и четыре УРВВ ближнего радиуса действия AIM-9 Sidewinder. Разумеется, при этом не остается запаса веса для подвесных топливных баков, поэтому такая нагрузка неприемлема для длительного патрулирования. Она, однако, прекрасно подходит для срочного вылета навстречу надвигающейся воздушной угрозе.
F/A-18 в полной противооздушной нагрузке.
Основной задачей передового воздушного патруля является сдерживание и рассредоточение самолетов противника – чтобы не допустить их одновременного выход на пусковой рубеж. Последующим воздушным патрулям и звеньям, поднимающимся по тревоге с авианосца, приходится иметь дело уже непосредственно с запущенными противокорабельными ракетами. Эффективность воздушной баталии во многом зависит от того, насколько эффективно передовому патрулю удастся рассеять наступающие ударные самолеты противника: сбивать подходящие небольшими группами ракеты, разумеется, куда проще, чем полный залп!
Если авианосец оперирует в радиусе досягаемости истребительной авиации противника, то противовоздушные патрули усиливаются, при этом часть истребителей патрулирует в засаде на малых высотах. Это позволяет вводить в бой силы последовательно, неожиданно для противника.
Следующим после палубной авиации рубежом обороны АУГ, являются ракетоносные корабли – крейсера и эсминцы прикрытия. Как правило, стандартная американская АУГ включает один ракетный крейсер, и три-четыре эсминца или фрегата сопровождения. При необходимости, количество кораблей эскорта может быть пропорционально увеличено.
Эскортные корабли рассредоточиваются в пространстве вокруг авианосца так, чтобы, с одной стороны, затруднить идентификацию (строгие, правильные построения, которые так часто присутствуют на фотографиях, никогда не используются в военное время – их слишком легко идентифицировать), а с другой – обеспечить достаточное перекрытие и взаимную поддержку.
Красивое, парадное построение АУГ: никогда не используется в настоящих боевых действиях.
Как правило, один эскортный корабль держится в непосредственной близости от авианосца – таким образом, чтобы надежно прикрывать его своими ракетами со всех направлений. Остальные эскортные корабли располагаются так, чтобы равномерно перекрыть все потенциальные направления подхода угрозы. При этом сектора обстрела перекрываются таким образом, чтобы каждый эскортный корабль находился под прикрытием как минимум одного (лучше нескольких) других. Следует отметить: авианосец вовсе не обязательно должен находиться в центре периметра, формируемого кораблями эскорта. Это сделало бы его слишком легко идентифицируемым.
Построение ордера ПВО АУГ времен Холодной Войны.
Вполне естественно, что возможности обороны напрямую зависят от высоты полета неприятельских самолетов/ракет – и, соответственно, от дистанции, с которой радары кораблей смогут взять их на сопровождение над горизонтом. Низколетящая дозвуковая ракета будет обнаружена на много меньшей дистанции, чем высоколетящая сверхзвуковая.
Стандартной оборонительной тактикой ВМФ США в годы Холодной Войны была постановка т.н. “ракетного капкана“ – то есть размещение ракетоносного корабля (крейсера или эсминца) в режиме радиомолчания на направлении приближения противника. Неприятельские самолеты, двигающиеся к авианосцу, проходили рядом с кораблем-“капканом”, который, когда самолеты оказывались в радиусе досягаемости, внезапно включал свои РЛС и атаковал самолеты зенитными ракетами. Недостатком этой весьма эффективной тактики было то, что если неприятель успевал-таки отреагировать и атаковал сам корабль-капкан, то шансы его уцелеть (находясь вне эффективного прикрытия других кораблей АУГ) были очень невелики.
Американский флот предпринял несколько шагов по улучшению тактического положения. Начиная с 1980-ых, американские ракетоносные корабли могли оперировать в полностью пассивном режиме, запуская зенитные ракеты по целям, “подсвеченным” другими кораблями. Это достигалось за счет полной унификации РЛС обнаружения и сопровождения, РЛС “подсветки” целей, и бортовых СУО. Таким образом, перешедший в “активный” режим, например фрегат, мог координировать и нацеливать зенитную стрельбу остающихся полностью пассивными крейсеров и эсминцев.
Пуск загоризонтной зенитной ракеты SM-6.
С принятием на вооружение зенитных ракет SM-6 ERAM, имеющих эффективную дальность свыше 250 километров (вероятно, более 400 километров) и активную головку самонаведения, оборонительные возможности авианосных соединений возросли на порядок. Благодаря системной интеграции между БИУС Aegis и самолетом ДРЛО E-2D, у ракетных крейсеров и эсминцев ВМФ США появилась возможность атаковать цель на удалении в сотни километров, не наблюдая ее своими радарами и даже не выходя из пассивного режима. Самолет ДРЛО отслеживает положение цели в реальном времени своим радаром и пересылает данные на ракетоносный корабль, бортовая Aegis обрабатывает эти данные и преобразует их в курсовые поправки для запущенной ракеты. Приблизившись к цели, ракеты SM-6 использует свою активную радиолокационную головку самонаведения, чтобы найти цель и перехватить ее. Таким образом, теперь “ракетным капканом” является, по сути дела, все воздушное пространство в радиусе нескольких сотен километров от АУГ.
В настоящее время, противовоздушная оборона АУГ имеет максимально возможную тактическую глубину – ее внешние рубежи де-факто определяются досягаемостью сенсорных систем кораблей и самолета ДРЛО. Любой объект, обнаруженный в радиусе 500 километров от авианосца, может быть в любой момент атакован ракетами большой дальности с минимальным предупреждением.
Самолеты РЭБ также могут быть эффективно использованы для защиты корабельного соединения. Их бортовые постановщики помех позволяют эффективно нарушать работу головок самонаведения противокорабельных ракет неприятеля, затруднять обнаружение дружественных кораблей и их точную идентификацию. При этом, корабли не включают собственные станции РЭБ – что лишает ПКР возможности навестись на источники помех.
Рассмотрев оборону от воздушного нападения, рассмотрим теперь защиту от подводных лодок. Главное, что нужно понимать в этом контексте: хотя современные субмарины могут развивать скорость сопоставимую, или даже превосходящую таковую у надводных кораблей, быстрый ход не является “тихим”. Особенно это характерно для атомных субмарин, с их постоянно работающими контурами охлаждения. Шум турбин, насосов, кавитация винтов позволяет противнику без труда засечь идущую на 30-35 узлах атомную субмарину с расстояния в сотни километров.
Поэтому в реальной боевой обстановке, в присутствии рядом оппонента большинство субмарин двигаются со скоростью “тихого” хода, не более 15-20 узлов. На такой скорости, акустическая сигнатура субмарины оптимально сочетается с ее мобильностью (иначе говоря, субмарина и не слишком шумная, и не слишком медленная).
Проблема в том, что авианосная группа может двигаться существенно быстрее. И проблемы шумности ее не волнуют в такой степени, как подводную лодку: более того, система “Praire” существенно смягчает главный источник шума – кавитацию. Фактически, ситуация выглядит так, что медленная и ограниченная в понимании обстановки субмарина пытается поймать куда более быстрый и ГОРАЗДО лучше представляющий себе окружающую обстановку авианосец. Если авианосец не забывает делать противолодочные зигзаги, шансы субмарины успешно перехватить его, невелики. Исключением, разумеется, являются те ситуации, когда движение авианосца вынужденно предсказуемо, и субмарина заранее поджидает его в засаде – например, возле географической узости. Или, когда авианосец случайно наталкивается точно на субмарину – на войне как на войне!
Именно чтобы избежать расклада “на войне как на войне”, авианосец интенсивно прочесывает пространство на планируемом курсе движения. Главную роль в этом играют его палубные противолодочные вертолеты; во время Холодной Войны, на вооружении состояли также противолодочные самолеты S-3 “Викинг”, имеющие больший радиус действия и большее время патрулирования (однако, не имеющие весьма ценной способности зависать и спускать в воду подвесной сонар). В перспективе, возможно, ВМФ США примет на вооружение противолодочную версию конвертопланов V-22 “Оспри”, сочетающую дальность и скорость самолета со способностью зависать – вертолета.
Основной задачей авиации является как выявление субмарин в засаде на планируемом пути движения авианосца, так и сдерживание субмарин от загоризонтных ракетных атак посредством “угрозы возмездия”. Подводные лодки очень слабо представляют себе воздушную обстановку над собой – и ракетные атаки являются масштабным демаскирующим фактором. Если ракетоносная субмарина попытается запускать ракеты в присутствии поблизости противолодочного вертолета, судьба субмарины незавидна.
Помимо авиации, свою роль в противолодочном охранении авианосца играют корабли эскорта. Внешнее охранение использует преимущественно пассивные гидролокаторы, переключаясь на активные только по тревоге. Внутреннее охранение (крейсер или эсминец, двигающийся в непосредственной близости от авианосца) использует активные гидролокаторы для непрерывного сканирования водного пространства в непосредственной близости от авианосца. Помимо обнаружения субмарин, внутреннее охранение также играет роль средства сдерживания: субмарина, сумевшая-таки просочиться сквозь оборонительные периметры АУГ вынуждена считаться с риском, что, даже сумев выполнить успешную атаку на авианосец, она с высокой степенью вероятности будет немедленно уничтожена противолодочными ракетами кораблей охранения.
Еще одним элементом обороны АУГ являются входящие в ее состав подводные лодки. Типовая американская АУГ обычно всегда сопровождается 1-2 многоцелевыми атомными субмаринами типа “Лос-Анджелес” или “Вирджиния”. Субмарины играют важную роль в противолодочной и противокорабельной обороне АУГ: при этом, палубные истребители авианосца значительно облегчают развертывание субмарин, блокируя операции противолодочных самолетов и вертолетов оппонента. Подобно тому, как АУГ нейтрализует воздушную разведку неприятеля в значительном радиусе от себя, АУГ также нейтрализует воздушную противолодочную оборону неприятеля, обеспечивая, тем самым, важное стратегическое преимущество своим субмаринам.
Оборона АУГ от надводных кораблей противника едва ли должна рассматриваться отдельно. Как правило, она неотделима от атаки: палубная авиация находит и атакует надводные корабли противника до того, как те смогут атаковать АУГ. В случае, если контакт с надводными силами противника по тем или иным причинам неизбежен, эскортные корабли и субмарины выдвигаются вперед, нанося удары торпедами и противокорабельными ракетами по кораблям противника до того, как те сумеют идентифицировать авианосец.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
При всех их достоинствах, авианосцы, безусловно, не всемогущи. Они имеют ряд вынужденных ограничений, которые сдерживают возможности их применения. Однако - и я еще раз это подчеркиваю! - авианосцы обладают и рядом преимуществ, которые позволяют палубной авиации оставаться реальной величиной в войне на море.
И... они просто красивы)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-24 06:02 pm (UTC)Противоавианосная группировка на середину-конец 80-х - это, грубо говоря, 1-2 АПЛ - носитель дальнобойных ПКР (возьмем АПЛ пр. 949А "Антей", 226 млн. руб., 10% от стоимости АВ типа "Нимиц" на тот период - без авиакрыла и стоимости авиационных боеприпасов, а также горючего) + МРАП (морской ракетоносный авиационный полк). Стоимость Ту-22М найти не смог, Ту-160 стоил в 1993-м 250 млн. долларов. Посчитаем стоимость ракетоносца как 1/4 от "стратега". Примерно 60 млн. УЕ.
В морском ракетоносном полку примерно 20-24 самолета (2 или 3 эскадрилии). Т.о. стоимость самолетов примерно 1,2-1,4 млрд. долларов.
Стоимость "Нимица" в ценах 80-х - это примерно 1,5 - 2,0 млрд. долларов. Плюс авиакрыло - 60-70 боевых самолетов, стоимостью на середину-конец 80-х по 30 млн. долларовза штуку в среднем (F-14 в 1998 г. стоил, ЕМНИП, 38 млн.) - 1,6 - 2 млрд. долларов. Т.е. "Нимиц" с авиагруппой обойдется в 3-4 млрд. долларов. Плюс стоимость кораблей сопровождения. Один крейсер типа "Тикондерога" потянет на ярд. вечнозеленых баксов. На и еще парочка "спьюриенсов" в совокупности около миллиарда.
Т.о. стоимость противоавианосного соединения в составе 2 АПЛ типа "Антей" (по курсу середины 80-х в сумме стоят примерно 300 млн. долларов) и МРАП оснащенного Ту-22М2/М3 (1,4 млрд. долларов) - 1,7 млрд. долларов. Плюс к этому эксплуатация самолета-разведчика или спутниковой системы РЦУ - забьемся примерно на 2 млрд. долларов.
Стоимость АУГ (без учета кораблей снабжения) в составе ударного АВ типа "Нимиц" с 65 ЛА, плюс крейсер типа "Тикондерога", плюс два ЭМ типа "Спьюриенс" плюс фрегаты "Нокс" или "Перри" - для обеспечения ПЛО. В сумме потянет примерно на 4,5 - 5 млрд.
Стоимость эксплуатации в год АВ типа "Нимиц" 160 млн., "Тики" - 28 млн., ЭМ - примерно 15-20 млн. - полагаю, сопоставимо со стоимостью эксплуатации сухопутного аэродрома и аэродромной инфраструктуры а также береговой инфраструктуры для АПЛ.
Так что суммарная стоимость отличается примерно в 2-2,5 раза.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-25 11:00 am (UTC)Авианосец считаем по 80м,Томкэты(ЕМНИП дороже них только Хокай в группе) -по концу 90х.Однако за время пути собака могла подрасти ,тот же Нимитц к 5 кораблю вырос в цене ЕМНИП в 3е.
Тикондероги в 80 -ок 800лямов стоили.
Ну и "Легенда" не такая уж дешевая штука.Вы срок службы спутников,особенно активной разведки посмотрите.ЕМНИП-год или полтора.
А самое забавное,что АУГ будет свой срок службы "приносить доход" ,гнобя по всему миру врагов демократии,а все вышеперечисленная солянка-ждать армагедонна.Она его до сих пор ждет в общем то,не принося никаких дивидентов.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-25 02:21 pm (UTC)Ну дык, какого года ценник попался - по такому и прикидывал.
Можно поближе цену поискать - финны в 1993 г. контракт на поставку 64 F/A-18 заключили, за 3 млрд. Вполне соответствует авиакрылу "нимица".
А в 2011 г. китацы вели переговоры о покупке 36 Ту-22М3 за 1,5 млрд. долларов (41 млн. за единицу).
Если исходить из вашей логики, то стоимость авиационной составляющей противоавиансного соединения я завысил.
По средствам РЦУ - хорошо, посчитаем стоимость "Хокаев" и Ту-95РЦ как равнозначную и сократим, стоимость амортизации спутников в интересах как АУГ, так и ПАС также взаимно сокращаем.
Да и АПЛ, скорее, не два "Антея" будет, а "Антей" и 671РТМ, к примеру.
Впрочем, если вы приведете более корректный расклад по стоимости компонентов, то буду признателен.
>АУГ будет свой срок службы "приносить доход" ,гнобя по всему миру врагов демократии,а все вышеперечисленная солянка-ждать армагедонна.Она его до сих пор ждет в общем то,не принося никаких дивидентов.
По поводу гнобления "врагов демократии" - эта схема работает только при самоустранении оппонента.
Как пример - наличие АУГ во время Вьетнамской войны в прилегающих водах особо не сказалось на морских поставках вооружения, снаряжения, продовольствия и пр. и др. советскими и просоветскими транспортами. Организовать блокаду американцы не смогли - видимо, потенциальная возможность огрести от "негибких" противоавианосных соединений охлаждала излишне ретивых.
Т.о. можно согласится - ПАС действительно, менее гибкие. Но их наличие ограничивает возможность действия "гибких" АУГ - нечто аналогичное концепции A2/АD (хотя и не совсем оно). И дивидиентами, в данном случае, является то, что, к примеру, корабли "сирийского экспресса" не тормозят всеми возможными способами.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 08:00 am (UTC)Интересно,как можно самоустраниться из драки?Не влезть-представляю легко,но вот когда она началась?
"Как пример - наличие АУГ во время Вьетнамской войны в прилегающих водах особо не сказалось на морских поставках вооружения, снаряжения, продовольствия и пр. и др. советскими и просоветскими транспортами. Организовать блокаду американцы не смогли - видимо, потенциальная возможность огрести от "негибких" противоавианосных соединений охлаждала излишне ретивых."(с)
Вы это серьезно что ли?Не,ну после слива Китая США не сильно хотело еще одного коммунистического режима в Азиии,это да.Но вот не настолько,что б устроить махалово с ядерной державой.Какие там "противоавианосные" группировки в те года,смеетесь что ли?
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 12:21 pm (UTC)Простите, не совсем правильно выразился.
Под устранившимся оппонентом я имел в виду советский блок. После того, как СССР самоустранился из Большой Мировой Игры стало возможно безнаказанно гнобить назначаемых "врагов демократии". Особенно, если они не особо сопротивляются.
> Какие там "противоавианосные" группировки в те года,смеетесь что ли?
Ну как минимум, развернутое в мае 1972 г. в районе Тонкинского залива соединение из 5 АПЛ ТОФ (из состава 29 и 10 дивизий), в составе ракетных К-7, К-57, К-184 и К-189 (пр. 675, комплекс ПКР П-6) а также торпедной К-45.
Смешно, да.
В резерве, кстати, еще оставались 4 АПЛ пр. 675 и 3 ДЭПЛ пр. 651 с аналогичным пр. 675 вооружением (это мы еще не считаем торпедные атоммарины и дизелюхи).
Плюс к этому авиация ТОФ - как минимум 143 авиадивизия (Ту-16) + 183 МРАП.
И, кстати, вопрос стоимости Вас уже не беспокоит?
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 01:11 pm (UTC)// 5 АПЛ ТОФ (из состава 29 и 10 дивизий), в составе ракетных К-7, К-57, К-184 и К-189 (пр. 675, комплекс ПКР П-6)//
На 1970-ые - то еще средство... Надводный пуск, дальность не более 300 км - что вынуждает лодку тащиться через область ПЛО АУГ, обеспечиваемую "Трэкерами". Для управляемого пуска - потребность в самолете-ретрансляторе. Ну, и сама П-6 была медленнее американских палубных истребителей, вообще говоря...
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 01:49 pm (UTC)В справочниках указывают до 400 км. И да, максимальная скорость "Фантомов" была поболее, чем (2М против 1,5М у П-6). А вот у "Крусейдеров" - уже нет (те-же 1,5 М). Но истребитель реализует свое превосходство только на форсажном режиме - а у ПКР сверхзвук на всей траектории. Время реакции снижается..
Правда надежность основного вооружения F-4(имеем в виду AIM-7) на тот момент не особо. А AIM-9 на тот момент оснащены не всеракурсными ГСН - так что пуск только вдогон, что не добавляет свободы маневра.
Ну и залп 32 ПКР с нескольких направлений - тоже не подарок для ПВО АУГ.
В общем, достаточный повод задуматься.
Кстати, речь поначалу шла о том, что "какие в те времена противоавианосные соединения". По-моему, я ответил.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 01:55 pm (UTC)Это для поздних моделей - те, которые "Прогресс". Модели, имевшиеся на 1974-ый год дальше 300 км не летали.
//Правда надежность основного вооружения F-4(имеем в виду AIM-7) на тот момент не особо. //
По маневрирующим целям - да. Но П-6 в полете не маневрирует.
//Ну и залп 32 ПКР с нескольких направлений - тоже не подарок для ПВО АУГ.//
В теории да, но организовать такой залп будет... очень сложно. Даже в условиях Вьетнама, когда положение АУГ было заранее известно (что и позволяло советским ПЛ с ними сближаться).
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-26 05:00 pm (UTC)Нашел в статье Асанина:
"...Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июня 1963 г. комплекс П-6 был принят на вооружение подводных лодок пр. 651 и 675 для применения на дальностях до 250 км при избирательном поражении целей и до 350 км при стрельбе по групповым целям. Скорость ракеты определялась величиной 1450—1650 км/ч, вероятность поражения цели — 0,7—0,8. На конечном участке полета ракета сближалась с целью на высоте 70—120 м."
В общем, ни нашим, ни вашим.
Цикл стрельбы в надводном положении - 24 мин. Максимальная скорость "Тресера" - 450 км/ч. Грубо говоря, до рубежа применения оружия - почти 40 мин.
Не скажу за все, но 2 из 4-х вполне могли отстрелятся.
Ну и, собственно, возвращаемся к исходным. Само по себе наличие соединения АПЛ с ПКР действовало фактором неплохого такого сдерживания. Несмотря на попытку организовать блокаду и периодические бомбардировки гавани Ханоя снабжение по морю прервать не получилось (впрочем, изрядную часть грузов везли через Китай по ж/д и самолетами).
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-27 11:25 am (UTC)--Корею,Вьетнам,Ливию и Ливан с Сирией немного погнобили до самоустранения СССР--
"Ну как минимум, развернутое в мае 1972 г. в районе Тонкинского залива соединение из 5 АПЛ ТОФ (из состава 29 и 10 дивизий), в составе ракетных К-7, К-57, К-184 и К-189 (пр. 675, комплекс ПКР П-6) а также торпедной К-45.
Смешно, да."(с)
Конечно смешно.Прямоидущая на большой высоте цель."Талосу" проблем особых не составит.А вот ГСВГ и РВСН-намного более серьезные аргументы.
"И, кстати, вопрос стоимости Вас уже не беспокоит?"(с)
Так с стоимостью некоторых компонентов тот же затык,что и у вас.
Но вот группировку 4т спутников поддерживать,при сроке жизни пассивного в 3 года и стоимости 10млн руб-дорого и хлопотно.Плюс активные еще и с ЯЭУ были.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-27 05:16 pm (UTC)Корея, Ливия и Сирия (а Ливан, кстати, при чём?) - фактически остались при своих.
Вьетнам - вообще не в кассу.
>Прямоидущая на большой высоте цель."Талосу" проблем особых не составит
У "Тэлоса" нижняя граница высотности 3 км. П-6 максимальную высоту набирала до 7 км., только вот это было на середине траектории, на дальней границе поражения наиболее дальнобойной версии RIM-8E. Примерно за 100 км. до цели П-6 снижается до 400 м., а к цели подходит на 100 м (так что не факт, что и "Терьер" с "Тартаром" справятся).
Кстати, единственный известный случай успешного использования "Тэлоса" - это перехват вьетнамского МиГ-а на дистанции 70 км...
Так что перехват корабельными средствами ПВО до появления Си-Спарроу и Вулкан-Фаланкс не гарантирован. А это уже вторая половина 70-х.
> А вот ГСВГ и РВСН-намного более серьезные аргументы.
Не могу не согласится.
> Но вот группировку 4т спутников поддерживать,при сроке жизни пассивного в 3 года и стоимости 10млн руб-дорого и хлопотно.Плюс активные еще и с ЯЭУ были.
Спутниковая группировка "Легенды", так-то, в интересах всего Советского ВМФ работала. Так что делить на всех прийдется.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-27 05:30 pm (UTC)Минимум три случая.
* 23 мая 1968 - "Лонг Бич" сбил Миг-21 на дистанции в 65 морских миль (не км!). Потеря подтверждена вьетнамскими архивами.
* 22 сентября 1968 года - все тот же "Лонг Бич" сбил Миг-21 на дистанции в 61 морскую милю. Потеря подтверждена вьетнамскими архивами.
* 9-10 мая 1972 - "Чикаго" сбил Миг-21, дистанция не ясна. Потеря подтверждена вьетнамскими архивами, но точная дата расходится; американцы указывают 9, вьетнамцы 10 мая.
//У "Тэлоса" нижняя граница высотности 3 км.//
Полностью неверно.
Нижняя граница высотности "Талоса" не более 50 метров. Вероятно, меньше. Ракета имела комбинированное наведение, и прекрасно умела пикировать на цель.
Коллега, ваши данные по ЗРК совершенно не верны.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-27 06:13 pm (UTC)В остальных случаях -110 и 120 км., что соответствует предельной дальности версий А-D.
Насчет нижней границы 50 м. - откуда информация?
Если речь о работе по надводным и наземным обьектам - соглашусь, по воздушным - терзают меня смутные сомнения...
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-27 06:31 pm (UTC)То бишь вопрос был только в том, как быстро SPG-49 сумеет захватить летящую ракету.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 11:44 am (UTC)Либо указывается высотность от 3 до 24 км., либо просто верхняя граница высотности. Единственно, что попалось, это то, что вариант RIM-8, рассчитанный на перехват советских ПКР носил неофициальное обозначение "Супер Тэлос".
Вопрос: хотя-бы в полигонных условиях реальный перехват цели на высоте 50 м. был?
Или просто - радар подсветки AN/SPG-49 теоретически позволял подсветить цель на этой высоте, что, опять-же теоретически давало шанс на перехват?
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 12:21 pm (UTC)http://www.okieboat.com/Talos%20firing%20operations.html
For short range shots the missile was guided directly to the predicted intercept point. It could intercept targets flying as low as 50 feet above the surface.
В данном списке -
http://www.jhuapl.edu/techdigest/views/pdfs/V03_N2_1982/V3_N2_1982_Gray.pdf
- вполне упоминаются "low-altitude firing".
Радар AN/SPG-49 мог выполнять подсветку цели на такой высоте, ввиду умения рассчитывать допплеровский сдвиг (т.е. он мог отфильтровать сигнал от поверхности).
Я не знаю, что такое "супер тэлос". Это обозначение изначально использовалось моряками для комплекса "Тифон".
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 02:21 pm (UTC)Т.е. реальных пусков, подтверждающих эту возможность, нет...
>Радар AN/SPG-49 мог выполнять подсветку цели на такой высоте, ввиду умения рассчитывать допплеровский сдвиг (т.е. он мог отфильтровать сигнал от поверхности).
На финальном участке траектории система наведения работает в полуактивном режиме. Т.е. тот факт, что радар мог подсветить цель не означает то, что ГСН могла её захватить (по крайней мере с достаточной вероятностью).
>Я не знаю, что такое "супер тэлос". Это обозначение изначально использовалось моряками для комплекса "Тифон".
В Википедии попадалось. И еще где-то.
"...Модификация ракеты для использования в целях противоракетной обороны кораблей (для уничтожения ПКР на подлёте) получила словесное название «Супер Талос»."
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 03:30 pm (UTC)Такие пуски проводились, о чем наглядно говорится по второй ссылке. Конкретные данные - извините, пока уж не нашел.
//На финальном участке траектории система наведения работает в полуактивном режиме. Т.е. тот факт, что радар мог подсветить цель не означает то, что ГСН могла её захватить (по крайней мере с достаточной вероятностью).//
Это, вероятно, могло иметь место для ранних моделей, но начиная с RIM-8C, как я уже говорил выше, система научилась учитывать допплеровский сдвиг. Радар AN/SPG-49 определял допплеровский сдвиг для сопровождаемой цели, и пересылал рассчитанную поправку на борт ракеты. То есть ракета ТОЖЕ может отфильтровать фоновое отражение от поверхности и захватить движущуюся цель.
Коллега, не считайте людей 1950-ых этакими неумехами из дурных книжек про попаданцев. Наши предки были великолепными изобретателями, и отлично умели находить решения сложных проблем.
//В Википедии попадалось. И еще где-то.
"...Модификация ракеты для использования в целях противоракетной обороны кораблей (для уничтожения ПКР на подлёте) получила словесное название «Супер Талос»."//
Обычный вики-бред.
Не существует принципиальной разницы между ПКР и самолетом. ЗУР, способная поразить самолет, способна поразить и сопоставимую по летным характеристикам ПКР.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 03:51 pm (UTC)Ну, если найдете - тогда лругой разговор.
>Коллега, не считайте людей 1950-ых этакими неумехами из дурных книжек про попаданцев. Наши предки были великолепными изобретателями, и отлично умели находить решения сложных проблем.
Коллега, я читал про разработку AIM-9, БРПЛ "Поларис", ПЛ-торпеду Мк-44 и реактивную тактическую ядерную бонбу BOAR. Но там есть технические моменты, малоразрешимые на том уровне элементной базы.
>Не существует принципиальной разницы между ПКР и самолетом. ЗУР, способная поразить самолет, способна поразить и сопоставимую по летным характеристикам ПКР.
Скорее да, чем нет...
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 04:08 pm (UTC)Я не спорю, но что такого невозможного вы видите в способности полуактивного наведения сбить ракету низко над водой? Британцы на "Си Слаге" (который вообще был чистым бим-райдером!) поражали мишени в 80 футах над водой прямым попаданием!
http://www.littlewars.org.uk/slugmode.html
"CASWTD
Constant Angle of Sight with Terminal Dive.
The firing method used against low-level targets. The missile is fired at a fixed angle of elevation -usually half a degree. At the appropriate time the 'dive' command is transmitted and the missile enters a 45º dive. This technique may seem to involve a bit of wishful thinking but I have known a Stilletto target travelling at 80 feet to be physically hit by a Seaslug fired in this mode. The range staff were most upset to lose the target drone, cameras and all."
Что вы видите принципиально нереального в способности "Талоса" поразить низколетящую цель?
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-28 05:24 pm (UTC)>Что вы видите принципиально нереального в способности "Талоса" поразить низколетящую цель?
Влияние интерференции радиоволн от водной поверхности, например. Эту проблему, ЕМНИП, удалось решить только в середине-конце 70-х.
Re: Ну, скажем так...
Date: 2017-07-29 05:55 am (UTC)//Влияние интерференции радиоволн от водной поверхности, например. Эту проблему, ЕМНИП, удалось решить только в середине-конце 70-х.//
Эту проблему решили просто. Ракета пикировала на цель сверху под большим углом, так что воздействие интерференции в общем-то нивелировалось.