fonzeppelin

........

(на всякий случай напоминаю коллегам, что у меня есть также:

Так что если удобнее общаться там — welcome!)

ПРИМЕНЕНИЕ ПО НАДВОДНОЙ ЦЕЛИ:

С самого начала программы, важным элементом комплекса «Тартар» была возможность применения по надводным целям. Основными носителями «Тартара» предполагались легкие боевые и эскортные корабли – эсминцы и фрегаты, для которых вероятность вступить в бой с надводным противником была значительно выше, чем для оснащенных «Терьером» и «Талосом» ракетных крейсеров.

Поскольку «Тартар» наводился на отраженный от цели сигнал радара, то его в общем-то совершенно не волновало, летает цель или плавает. Все, что требовалось, чтобы она давала достаточно хорошее “эхо”, и чтобы радар передавал нулевое значение Допплеровского сдвига (в противном случае ГСН отфильтровала бы неподвижную мишень как «фоновой шум»). Хотя боевая часть ракеты была относительно легкой и не слишком оптимизированной для противокорабельных целей, она вполне могла уничтожить боевой катер и нанесли тяжелые повреждения фрегату или эсминцу.

Бывший “Makassar Strait” на камнях у острова Сан-Николас, Калифорния. После нескольких попыток снять корабль с мели судоразборочная компания отказалась от намерений, и флот использовал его корпус как мишень для ракетных испытаний.

Эффективность ракет «Тартар» в противокорабельной роли была проверена в октябре 1961, когда эсминец DDG-7 USS “Henry B. Wilson” выпустил четыре ракеты по кораблю-мишени – бывшему эскортному авианосцу CVE-91 USS “Makassar Strait” (который весной 1961 сел на мель во время буксировки на слом). Две ракеты попали точно в цель – еще две промахнулись из-за неправильно выставленного значения Допплеровского сдвига – и пробили огромные дыры в корпусе авианосца. Еще одни испытания состоялись в январе 1962, с участием эсминца DDG-8 USS “Lynde McCormic”.

В 1964 году планировалось создать специализированную противокорабельную версию «Тартара» – с 110-кг осколочно-фугасной боевой частью от ракеты AGM-12 “Bullpup” и взрывателем замедленного действия (чтобы ракета вошла в корпус цели перед подрывом), но ввиду решения о замене «Тартара» — «Стандартом» программа не была реализована.

ПУСКОВОЙ КОМПЛЕКС:

Как уже упоминалось ранее, основным требованием при разработке ракетного комплекса «Тартар» была компактность. Весь пусковой комплекс изначально должен был “вписываться” в объем, занимаемый спаренной 127-мм/38-калиберной установкой – что предопределило максимальную автоматизацию и очень плотное расположение компонентов.

Схема кормовой части эсминца "Чарльз Ф. Адамс". Видно, насколько мало места занимает пусковой комплекс на корме

Все версии «Тартара» имели принципиально общую архитектуру, с балочной пусковой установкой, размещенной прямо поверх барабанного магазина с ракетами. Ракеты хранились вертикально в одном (на 16 ракет) или двух концентрических барабанах (18 ракет во внутреннем и 22 ракеты во внешнем). Однако, пусковые установки были разных типов, и само функционирование разных моделей ракетных комплексов сильно отличалось друг от друга.

Общей деталью всех комплексов было значительное внимание к противопожарной безопасности – как от вражеского воздействия, так и от случайного самовоспламенения ракеты в магазине (редкая, но не невозможная ситуация). Под магазином размещалась газоотводная пленум-камера, отделенная от магазина защитной мембраной. Если двигатель ракеты самопроизвольно зажигался, газовая струя выбивала мембрану и уходила в пленум-камеру, не повреждая остальной боекомплект. В числе прочих мер имелась автоматическая система огнетушения на углекислом газе, система водяного орошения (для защиты ракет от перегрева) и специальные форсунки, направлявшие мощную струю воды в двигатель самовоспламенившейся ракеты.

Mk-11 GMLS – первая версия комплекса «Тартар», и единственная с двухбалочной пусковой установкой. Массивная и приземистая пусковая Mk-8 с двумя направляющими балками по бокам сидела прямо в центре крышки магазина боекомплекта. Интересной особенностью пусковой установки было то, что ее направляющие могли сдвигаться ближе или раздвигаться – чтобы принимать ракеты из внутреннего и внешнего барабанов боекомплекта соответственно.

Магазин боеприпасов, расположенный прямо под установкой, вмещал 42 ракет (18 во внутреннем и 24 во внешнем барабанах). Барабаны были неподвижны; для перезарядки комплекса, вращалась крышка магазина с прорезанными в ней двумя парами люков (одна пара для внутреннего, другая для внешнего барабана). Перезарядка ракет велась парами, с противоположных позиций на барабане.

Для перезарядки пусковой установки, крышка барабана проворачивалась, пока соответствующие люки не оказывались над выбранными оператором ракетами. Затем пусковая проворачивалась тоже, совмещая направляющие с люками. Направляющие поднимались вертикально, люки открывались, и с балок пусковой вниз в ячейки опускались специальные цепные прибойники – которые подцепляли ракеты и вытягивали их вверх на направляющие. Ракеты фиксировались с помощью автоматических защелок, их оперение раскрывалось. Затем люки закрывались, и пусковая наводилась для следующего залпа. Вся процедура занимала около 20 секунд.

На случай отказа ракеты на направляющей – например, неполного зажигания двигателя – в палубе рядом с установкой имелся гидравлический эжектор. При несходе ракеты с пусковой, установка поворачивалась поперек палубы, эжектор упирался поршнем в хвост ракеты и мощным толчком сбрасывал ее в море.

Mk-13 GMLS – самая удачная и самая распространенная версия пускового комплекса «Тартара», использовавшаяся как ВМФ США, так и союзными флотами. Главной ее особенностью было применение однобалочной пусковой установки Mk-116. Единственная направляющая была подвешена между станинами опоры установки.

В отличие от Mk-11, пусковая комплекса Mk-13 располагалась не в центре крышки магазина, но на ее краю. Крышка магазина Mk-13 была неподвижной, с двумя люками (для внутреннего и внешнего барабанов) прямо под пусковой установкой. Для перезарядки пусковой, вращались сами барабаны внутри магазина, подставляя выбранные ячейки с ракетами под люки в крышке. Пусковая установка поворачивалась соответствующим образом, чтобы совместить балку направляющей с внутренним или внешним люком:

Поскольку ракеты заряжались всего с двух постоянных позиций, то устройство подачи располагалось не на пусковой, а в самом магазине. Из магазина выдвигался специальный рельс, по которому ракета поднималась на балку пусковой. В балке же пусковой был смонтирован встроенный гидравлический эжектор, который позволял немедленно сбросить за борт “застрявшую” ракету. Пусковая Mk-116 также использовалась для пополнения боезапаса в магазине; ракету подкатывали к пусковой на специальной тележке, подцепляли к наклоненной балке и затаскивали на пусковую. После чего балка пусковой поворачивалась вертикально, люк открывался, и ракета опускалась в пустую ячейку магазина.

Пусковой комплекс Mk-13 оказался чрезвычайно удачным. Его простая и надежная конструкция значительно облегчали техническое обслуживание. Скорострельность же составляла одну ракету в 8-10 секунд. Комплекс Mk-13 устанавливался на многие эсминцы, фрегаты и даже ракетные крейсера ВМФ США, а также союзников США в Европе и Азии.

Mk-22 GMLS – представлял собой предельно упрощенное и облегченное развитие Mk-13, предназначенное для установки на корабли небольшого водоизмещения (такие, как фрегаты). Габаритные требования к комплексу были еще более жесткими: установка должна была полностью вписываться в габариты основания одноорудийной 127-мм/54-калиберной артиллерийской установки Mark-42. Идея была в том, что пушка Mk-42 и ракетный комплекс Mk-22 будут полностью взаимозаменяемы (на практике, это выражалось только в том, что один и тот же проект можно было легко адаптировать как под пушку, так и под ракетный комплекс).

Магазин комплекса Mk-22 уменьшили в диаметре, оставив только внутренний барабан с 16 ракетами. Причем барабан был неподвижен. Вращалась же крышка магазина, вместе с вмонтированной в нее прямо над люком перезарядки пусковой установкой Mk-123. Для перезарядки, крышка комплекса вместе с пусковой установкой поворачивалась к выбранной ячейке, балка пусковой ставилась вертикально, открывался люк, и ракета с помощью выдвижной направляющей втягивалась на пусковую установку.

Такая конструкция – требовавшая от пусковой каждый раз поворачиваться для выбора новой ракеты – несколько замедляла темп стрельбы в сравнении с Mk-13. Время перезарядки Mk-22 составляло около 10-12 секунд. Однако, это считалось разумной платой за предельную компактность комплекса. Комплекс Mk-22 весил всего 42 тонны – почти на 20 тонн меньше, чем Mk-13, и занимал гораздо меньше места.

Тем не менее, комплекс Mk-22 не стал особенно популярным, и устанавливался только на две серии фрегатов (американских тип “Brooke” и испанских тип “Baleares”). Главной причиной было появление еще более компактного ЗРК RIM-8 “Sea Sparrow”, лучше подходившего для задач самообороны небольших кораблей.

МОДИФИКАЦИИ

В отличие от многочисленных моделей RIM-2 «Терьер» и RIM-8 «Талос», существовало всего три модификации зенитных ракет RIM-24 «Тартар». В определенной степени это было связано с их затянувшейся доводкой и относительно коротким сроком службы: ракеты «Тартар» были впервые развернуты в море в 1959 году, объявлены полностью дееспособными в 1962 году, а уже в 1966 году началась их замена на ракеты RIM-66 “Стандарт”-MR.

Интересно, что «Тартар», по-видимому, не получил никакого официального обозначения до 1963 года, когда была введена универсальная система альфанумерических обозначений. В официальных документах он обозначался либо просто “Tartar”, либо “missile Mk-15”.

RIM-24A (англ. “Basic Tartar”- Базовый Тартар) – базовая версия ракеты, в производстве с 1959 года. Оснащалась ракетным двигателем “Aerojet” MK 1, имела дальность действия от 1.8 и до 14 км и потолок от 15 метров до 15 километров. С середины 1960-ых использовалась только как учебная.

RIM-24B TRIP (англ. Tartar Reliability Improvement Program – Программа Улучшения Надежности Тартара) – разработка этой версии ракеты началась еще в конце 1950-ых с целью исправить уже очевидные проблемы надежности базового «Тартара».

На этой версии ракеты, ламповую электронику заменили куда более надежной транзисторной (которая также не требовала прогрева перед запуском). Новая головка самонаведения с электронным сканированием позволила существенно повысить надежность сопровождения цели. Установили также новую, более тяжелую боевую часть.

Версия B получила новый ракетный двигатель “Aerojet” Mk-27, который обеспечивал более долгое время горения. Дальность полета увеличилась до 30 км, а потолок – до 20 км.

RIM-24C ITR (англ. Improved Tartar Retrofit – Доработка Улучшенного Тартара) – последняя версия ракеты, созданная в 1963 году как модификация существующего запаса RIM-24B. Изменения в основном сводились к дальнейшему улучшению электроники. В состав системы наведения ввели контур пассивного “наведения на помеху” – теперь, если цель пыталась ставить помеху по дальности, и ракета не могла разобраться, какой сигнал настоящий, она просто начинала наводиться на источник самого сигнала.

Дальность действия RIM-24C несколько увеличилась (до 32 км), поскольку новая электроника была легче предшествующей.

ПРИМЕНЕНИЕ:

Как уже упоминалось ранее, главными требованиями при разработке «Тартара» были компактность и скорость внедрения. Первое требование инженерам APL удалось выполнить в полной мере. А вот второе оказалось куда более проблематичным. Масштаб работ по новому комплексу оказался весьма значительным – в то время как флот уже заказывал корабли, которые должны были его нести.

В итоге APL удалось не сорвать сроки и представить комплекс флоту вовремя, но… этого удалось добиться только за счет совершенно варварского сокращения программы тестирования и отработки компонентов. По мнению инженеров “Дженерал Дайнемикс” (которая занималась серийным производством ракет), представленные им чертежи описывали “охапку блестящих идей и отчаянных надежд, неплотно связанных ленточкой оптимизма”.

К моменту вступления в строй первого корабля, созданного для использования «Тартара» – эсминца DDG-2 USS “Charles F. Adams” в сентябре 1960 года – ни один компонент системы RIM-24 «Тартар» еще не прошел полномасштабное тестирование, и многие подозревали, что это в итоге плохо кончится.

И они не ошиблись. Комплекс функционировал – в том смысле, что если все компоненты удавалось заставить работать, то он делал то, что от него требовалось. Но надежность компонентов системы была настолько низкой, что полагаться на нее в реальной боевой обстановке было просто невозможно. Радар AN/SPG-51, по меткому замечанию моряков, “поставил абсолютный рекорд ненадежности”; его электроника оказалась разработана без учета того, что радару предстоит действовать во влажной морской среде, и большую часть времени он был просто неработоспособен.

Не лучше была ситуация и с самими ракетами. Первые учебные стрельбы в феврале 1961 года продемонстрировали удручающий результат; менее 30% всех ракет удавалось запустить нормально. Более двух третьих ракет либо выдавали сбой еще при разогреве электронных ламп (перед подачей на пусковую), или отказывали уже в полете, после старта.

В довершение всего выяснилось, что комплекс «Терьер» весьма восприимчив к помехам. Из-за высокой автоматизации комплекса, на нем просто не было предусмотрено возможности человеку-оператору вмешаться, и указать радару, какая именно цель – настоящая. Головка же самонаведения ракет RIM-24A оказалась очень восприимчивой к элементарной помехе по дальности. В итоге получалось, что даже те (немногие) ракеты, которые сумеют-таки взлететь, скорее всего не смогут поразить цели.

Отступать флоту было некуда – эсминцы, заказанные под «Тартар», уже сходили со стапелей. Заказы на производство ракет и компонентов была уже размещены, и деньги выделены, вложены и освоены контракторами. Вдобавок, иностранные флоты (в первую очередь – французский и итальянский) проявляли значительный интерес к этой ракете, и уже договорились о поставках «Тартара» для своих новых эсминцев и фрегатов. Отмена комплекса грозила обернуться репутационной полной катастрофой, так что флот и APL стиснули зубы и начали спасать положение.

Решение проблемы надежности ракеты оказалось несколько парадоксальным. Тщательно изучив статистику по отказам ракет на кораблях, инженеры пришли к выводу, что основной причиной низкой надежности «Тартара» было… техническое обслуживание ракет на борту корабля. Те ракеты, которые во время плавания извлекали из ячеек и разбирали для осмотра и обслуживания, отказывали со значительно большей вероятностью чем те, которые лежали в своих ячейках до возвращения в порт.

Стало ясно, что обслуживать и чинить ракеты в море – плохая идея. В корабельных условиях было слишком трудно гарантировать, что при разборке ракеты внутрь не попадет влага, или что в условиях качки удастся безошибочно проверить и собрать заново все хрупкие электронные компоненты.

Перезарядка пусковой Mk-13 в море. Ракета на транспортной тележке подводится к пусковой, зацепляется за балку, балка втягивает ракету на направляющую и затем опускает ее в магазин.

В результате флот принял Соломоново решение попросту запретить техническое обслуживание ракет на борту корабля. Ракета с подозрением на поломку теперь просто отключалась от системы управления и хранилась в своей ячейке пока не появлялась возможность передать ее на берег/корабль снабжения. Это сразу же и радикально сократило частоту отказов ракет «Тартар» и значительно повысило надежность системы в целом.

Но это было лишь частичным решением. Радар AN/SPG-51 пришлось экстренно перерабатывать практически с нуля, чтобы добиться адекватной работоспособности. Спешно созданная модель AN/SPG-51B была, по сути дела, первой полностью работоспособной моделью радара. Чтобы решить проблему с радиопомехами, в командном центре корабля были установлены дополнительные терминалы, позволявшие операторам контролировать работу СУО и фильтровать помехи (визуально и акустически).

Полностью работоспособным комплекс «Тартар» был объявлен только в 1962 году – когда уже строилось или было построено более двух десятков кораблей, им оснащенных.

И тем не менее, несмотря на все проблемы и недостатки, «Тартар» был революционным решением. Это был первый в мире “self-contained” ракетный комплекс, который изначально создавался с тем расчетом, что его легко будет “вписывать” в проекты боевых кораблей. Небольшие габариты пусковых систем «Тартара» и достаточно компактные радары, высокая степень интеграции компонентов и автоматизации всех процессов позволяли легко “встроить” «Тартар» в практически любой корабль достаточного водоизмещения. И строить эти корабли в больших количествах. За 1958-1967 год, флот США пополнили двадцать девять ракетоносных эсминцев типа “Чарльз Ф. Адамс” и шесть ракетоносных фрегатов типа “Брук”. Для сравнения, за это же время было построено всего семь ракетных крейсеров с ракетами RIM-8 «Талос» (один атомный), десять лидеров эсминцев и двадцать ракетных крейсеров с ракетами RIM-2 «Терьер» (два атомных).

Итальянский ракетоносный эсминец “Импавидо” — благодаря хорошим отношениям с США, Италия стала третьей страной в мире, имевшей ракетный флот, опередив Францию и Британию.

Активно «Тартар» поставлялся и на экспорт. Союзники США в Европе и Азии, как правило, не могли позволить себе крупные ракетные крейсера – и зенитный комплекс, который помещался на эсминцы и фрегаты, стал для них прекрасным выходом из ситуации. Первыми иностранными владельцами «Тартара» стали итальянцы, установившие комплексы Mk-13 на эсминцы “Импавидо” и “Интрепидо” (вошедшие в состав флота в 1963-1964 годах). За ними последовали японцы с ракетным эсминцем “Амацукадзе” (1965) и французы, установившие комплекс на четыре фрегата серии Т 47. Кроме того, американские верфи в первой половине 1960-ых построили шесть эсминцев типа “Чарльз Ф. Адамс” на экспорт – три в Австралию, и три в Германию.

Три австралийских эсминца типа "Перт" в море. С "Тартаром" австралийцы намучились, но сами корабли считали очень удачными.

Радикальный прорыв наступил же с появлением в начале 1960-ых ракеты RIM-24B. Созданная в рамках экстренной программы повышения надежности «Тартара» TRIP (англ. Tartar Reliability Improvement Program – Программа Улучшения Надежности Тартара), эта ракета использовала уже не старомодную ламповую, но транзисторную электронику. Помимо того, что транзисторы были значительно надежнее, они еще и устраняли необходимость в прогреве электроники ракеты перед стартом, что значительно ускоряло предпусковую проверку ракеты.

Главным преимуществом RIM-24B, впрочем, был новый двигатель. Если базовая модель использовала довольно примитивный двухрежимный двигатель, зажигавшийся “с хвоста”, то новая модель использовала двигатель, горевший по всей длине шашки. Прирост эффективности двигателя был настолько существенным, что дальность полета «Тартара» практически удвоилась – с 14 до 30 км. Что, по иронии, сделало «Тартар» (ракету малой дальности) более дальнобойным, чем современный ей «Терьер» (ракету средней дальности). Впрочем, такая ситуация продержалась недолго, так как новые модели “Терьера” использовали RIM-24B - с упрощенным однорежимным двигателем, так как «Терьер» имел отдельный стартовый ускоритель – в качестве своей верхней ступени, значительно улучшив характеристики.

К середине 1960-ых «Тартар» наконец-то стал тем мощным оружием, которым предполагался изначально – даже превзойдя исходные ожидания. Но дни его были уже сочтены, и по иронии, причиной тому стал его долгожданный успех. В 1963 году американский флот принял решение полностью стандартизировать свои системы противовоздушной обороны, унифицировав их по компонентам, электронике и боеприпасу. Ключевым аспектом программы стандартизации была новая зенитная ракета, которая должна была заменить как «Тартар», так и «Терьер» с «Талосом». Так как наиболее совершенной ракетой в американском арсенале на тот момент был как раз RIM-24 «Тартар», то новые «Стандарты» решили создавать на его основе. Планы дальнейшего развития «Тартара» были официально отменены в 1965 году, в пользу замены его новой зенитной ракетой (идентичной по форме и размерам, но существенно отличавшейся по “начинке”) RIM-66 SM-1MR "Стандарт”.

Тем не менее, уже произведенные «Тартары» (около 2400 штук) продолжали использоваться. Так как комплекс RIM-66 «Стандарт» был полностью обратно совместим с RIM-24 «Тартар», то смешанное оснащение кораблей в 1970-ых было нормальной ситуацией. К концу 1970-ых, ракеты RIM-24C все еще оставались на вооружении и упоминались в учебных мануалах флота — впрочем, рассматривались уже практически только как учебные. Окончательно «Тартар» был снят с вооружения только в начале 1980-ых.